,
  сложенного из тесаных каменных плит квадратной формы.
   - Я тоже не видел, - усмехнулся Алик. - А теперь - смотри!
   Он взялся рукой за какой-то небольшой штырек, торчавший из паза между
  камнями. Что-то щелкнуло и тихо заурчало.
   Плита, по виду ничем не отличавшаяся от остальных, почти бесшумно стала
  опускаться вниз... У меня по спине пробежали мурашки, а заодно в груди
  застучало сердце: надо же, как в кино!
   О том, что вся Германия изрыта туннелями и подземными сооружениями,
  доставшимися в наследство от рейха, по ГСВГ ходило немало легенд. И о
  подземных заводах со смазанными и готовыми к работе станками, и о железных
  дорогах, ведущих под землей чуть ли не от Лейпцига до Берлина... И про
  "Янтарную комнату", и про старичков эсэсовцев, которые живут где-то в
  подземельях, дожидаясь второго пришествия фюрера. Все это я слышал, но
  видеть, конечно, не видел. А что я вообще в Гэдээрии видел? Станции, пока
  везли на поезде. Городишки с домишками, мимо которых ехали на грузовиках.
  Трактора и кооперативные поля. А потом - только забор, сосны и все, что
  внутри забора. Пару раз, правда, вывозили с замполитом в культпоход. Опять
  полдня в автобусе и несколько часов в Трептов-парке, Потсдаме и там, где
  капитуляцию подписывали.
   - Ты туда лазил? - спросил я у Мусаева.
   - Не-а, - мотнул головой хлеборез, - одному страшно.
   - Фонарь есть?
   - Есть, - ответил Алик, будто этого вопроса только и ждал. Он пошарил за
  бочкой с квашеной капустой и вытащил