сидели,
  выпивали...
   - Ну да, - кивнула сеньора Морено, совершенно не заботясь о том, чтобы
  одеться. - Но так было до того момента, когда в комнату вошла я. А как
  только я пришла, ваш капитан или генерал, точно не помню его чина, объявил
  меня национализированной. Вы его, кажется, поддержали и требовали немедленно
  издать декрет о расторжении всех браков и полной национализации женщин.
  Фелипе это почему-то не понравилось, он сказал, что жена - это не частная, а
  личная собственность и об этом он даже что-то читал у Карла Маркса. А вы,
  если я не ошибаюсь, двинули его кулаком и крикнули, что он реакционер.
  Капитан объявил его арестованным, взял за шиворот и посадил в туалет. Фелипе
  кричал, что он не виноват, что его должны выпустить, что он сторонник
  демократического социализма, борец за свободу гомосексуализма, а
  ортодоксальные коммунисты - сволочи. Тогда вы, сеньор, открыли дверь, но не
  выпустили Фелипе, а обмакнули его головой в унитаз. При этом вы кричали
  здравицы в честь Брежнева и Фиделя. Ваш капитан заснул, несмотря на то, что
  Фелипе в туалете скандировал: "Свободу! Свободу! Свободу!" - а потом кричал,
  что нельзя человека за политические убеждения сажать в карцер и поить водой
  из унитаза. Потом он начал блевать и заснул. А вы взяли меня на руки и
  отнесли сюда...
   - Поверьте, сеньора, мне не хотелось этого! - Я подхватил автомат и как
  можно скорее покинул дом.
   Выскочив на площадь перед мэрией, которую ночью как следует разглядеть не
  сумел,