от вчерашнего. Капитан объявил об аресте мэра и смещении
  всех муниципальных советников, упразднении полиции и переименовании ее в
  народную гвардию. Начальником народной гвардии, председателем ревкома и
  командующим национально-освободительными силами города Лос-Панчоса Капитан
  приказал избрать деда Вердуго. Никто не воспротивился. Комиссар сбегал в
  ближайшее похоронное бюро и "именем революции" реквизировал там алую ленту с
  золотыми буквами; "Дорогому и незабвенному", - которая, очевидно,
  предназначалась для надгробного венка. Ленту повязали деду Вердуго через
  плечо, а также повесили ему на пояс кобуру из-под кольта, принадлежавшего
  местному полицейскому участку и попеременно носимого то Пересом, то Гомесом.
   Вербовочный пункт для организации национально-освободительной армии мы
  открыли в школе. Туда сбежались все мальчишки и балбесы повзрослее, которые
  прослышали, что там будут раздавать оружие. Появилось и несколько весьма
  подозрительного вида парней-иностранцев. Их обнаружили в гостинице. По рожам
  они смахивали на англосаксов, но из какой Англии они прибыли, из Новой или
  из Доброй, Старой, - я, честно скажу, не разобрал. Они говорили на пиджине,
  причем очень старательно коверкали слова. Оружие у них было с собой: пять
  "магнумов" и два автомата "узи". Конечно, ребята сказали, что они всегда
  были политическими противниками Лопеса, но, по-моему, больше всего их
  беспокоило то, что мы до сих пор не экспроприировали местное отделение
  Хайдийского