уло
  лампу, а Телешов, почему-то уже в кожанке, с маузером на боку, осторожно
  трясет его за плечо...
   -- Вставай, Григорий, дело есть! Комиссар сразу встал на ноги.
   -- Что случилось?!
   -- Новенький исчез... -- вполголоса сообщил Телешов. Разбудили
  командира, обошли часовых. Никто из них
   не видел Чары Эсенова. Конь его стоял среди других со
   спутанными ногами.
   -- Что ж, утром разберемся.. -- сказал комиссар.
   На всякий случай усилили охрану и легли спать. Уже под утро, перед
  самым рассветом, Телешов снова разбудил комиссара и сообщил, что новичок
  вернулся. Сделали вид, что никто ничего не заметил, и на заре Эсенов занял
  свое место в строю.
   В этот же день произошла первая стычка с басмачами. Засада Шамурад-хана
  неожиданно обстреляла разведку отряда. На следующий день завязался настоящий
  бой. Засев за дувалами возле одного из колодцев, басмачи открыли частый
  ружейный и пулеметный огонь по наступающему отряду. Кавалеристы спешились.
  Появились первые раненые.
   Задача была ясна. Нужно было охватить противника с фланга, замкнуть
  кольцо и постараться никого из него не выпустить. Но Шамурад-хан поставил на
  флангах два пулемета. Кроме того, он выслал по обе стороны в пески мелкие,
  по три-четыре человека, группы, которые тревожили наступающих и сообщали о
  малейшем их передвижении. Шамурад-хану во что бы то ни стало нужно было
  задержать особый отряд, пока не будут угнаны к дальним колодцам в пустыню
  захваченные