м стада. Именно там решил создать он основную базу для
  беспощадной, жестокой войны с новой властью.
   В самый разгар боя Димакин, лежавший в цепи рядом с комиссаром, указал
  ему на новичка. Тот неотрывно глядел в сторону неприятеля. Вдруг он начал
  проявлять беспокойство, то поднимал, то опускал голову, потом встал во весь
  рост, снова лег и, ухватившись за бинокль Телешова, потянул его к себе.
  Телешов отдал ему бинокль, и Эсенов стал разглядывать ближайший бархан,
  который со стороны басмачей господствовал над местностью. И комиссар начал
  наблюдать за барханом. Он увидел, что там тоже мелькнул зайчик бинокля и на
  мгновение приподнялась голова в белом тельпеке. Еще кто-то в цепи, видимо,
  заметил это, потому что в ту же минуту над вершиной бархана взвилось
  несколько струек песка от ударившихся туда пуль.
   Медленно, но упорно продвигались вперед особисты, оставляя в песке
  длинные взрытые полосы. Песок лез в глаза, рот, уши, набивался в карманы и
  сапоги. Часа через два Шамурад-хан понял, что колодец ему до вечера не
  удержать. Оставив небольшой заслон, он начал быстро уходить к северу, в
  глубь песков. Басмаческий заслон был немедленно сбит, и к вечеру отряд начал
  догонять банду. Ночью при проверке боеприпасов выяснилось, что Эсенов в этот
  день не сделал ни одного выстрела...
   Весь следующий день продолжалась погоня. Кони еле вытаскивали ноги из
  сыпучего уплывающего песка. Если бы не прошедший накануне дождь, то
  двигаться