макин решил переговорить с комиссаром.
   -- Бойцы недовольны, Григорий. Больно уж носимся мы с этим!.. -- хмуро
  сказал он, кивнув в сторону Чары Эсенова.
   Комиссар долго смотрел на новичка.
   -- Не то слово выбрал, Димакин, -- сказал он наконец. -- Здесь тебе не
  Сормово, где все уже давно ясно...
   -- Восточную политику ведешь! -- усмехнулся Димакин.
   -- Что ж, политику... Это ты более подходящее слово нашел, -- серьезно
  ответил комиссар.
   На этот раз передышка была еще короче. Уже через два дня после
  возвращения отряда на базу пришло сообщение о нападении басмачей на большой
  аул, в предгорьях. На следующий день был обстрелян красноармейский обоз. А
  еще через два дня басмачи крупными силами напали на соседнюю станцию.
   Предупрежденные о приближении Шамурад-хана, путейцы и бойцы
  железнодорожной охраны укрылись за насыпью и целый день отстреливались от
  басмачей. К вечеру "кукушка" подвезла два вагона особистов, и банда снова
  рассыпалась по пескам.
   Ясно было, что Шамурад-хан затевает большую операцию. В предгорных
  аулах появились его агитаторы, которые призывали к священной войне против
  русских. Когда один старик спросил, почему же в отряде Шамурад-хана есть
  русские казаки, ему прострелили голову.
   На совете командиров и партийцев отряда решено было отойти к аулу,
  который разграбил Шамурад-хан, и вести оттуда разведку.
   Половина кибиток в ауле была сожжена. Шамурад-хан приказал мобилизовать
  здесь для