пополнения своих сил сотню джигитов. Но большинство юношей из
  аула, узнав об этом, ушли в горы. Тогда басмачи сожгли их жилища и перебили
  всех родственников.
   Отряд расположился в старых байских конюшнях на окраине аула.
  Оставшиеся в живых жители испуганно шарахались в сторону, когда кто-нибудь
  из бойцов отряда заговаривал с ними. Шамурад-хан предупредил, что головы
  полетят с плеч за разговоры с красными. Мрачными ходили по аулу Рахимов,
  братья Оразовы, Мамедов. А новичок спокойно смотрел на трупы и обожженные
  камни. Лицо его по-прежнему было бесстрастным.
   Нетрудно было заметить, что Чары Эсенова в ауле знают. Жители смотрели
  на него не то со страхом, не то с тайным почтением.
   Под вечер следующего дня, во время чистки коней, к Телешову подлетел
  Мамедов и зашептал что-то на ухо, указывая камчой в сторону гор.
   -- Ты не ошибся? -- спросил Телешов.
   -- Не ошибся, -- загорячился Мамедов. -- Он с обеда собирался...
  Карабин проверял. Подпруги затягивал. Я давно за ним смотрю!..
   По приказанию комиссара, Димакин, Телешов и Мамедов выехали из аула и
  поскакали к горам. Когда поднялись на первый пригорок, Мамедов показал
  вперед. В наступивших сумерках ясно был виден всадник, двигавшийся спокойной
  рысью вдоль ущелья. Подтянули поводья и поскакали вслед за ним. Когда стали
  нагонять его, Димакин придержал коня и сделал предупредительный знак рукой.
  Поехали тоже рысью, держались в полукилометре от Чары Эсенова. Луна вставала
  за