реть восток, оставили
  поиски.
   В аул вернулись, когда солнце уже поднималось над горизонтом. Отряд
  строился повзводно возле конюшен. На левом фланге первого взвода спокойно
  стоял Чары Эсенов. Конь под ним был, как всегда, вычищен, амуниция в полном
  порядке... Мамедов, Димакин и Телешов, ни слова не говоря, разъехались по
  своим местам.
   Доложили обо всем комиссару и командиру. Пель-тинь лишь хмурил брови.
  Савицкий задумчиво барабанил пальцами по футляру бинокля.
   -- Разменять надо... Басмач... -- настаивал Мамедов. Димакин склонялся
  к тому же мнению. Но комиссар качал головой. Телешову с Мамедовым приказано
  было не спускать глаз с новичка. Особенно во время боя.
   -- А разменять в случае чего всегда успеем, -- коротко закончил
  комиссар.
   Мамедов даже плюнул с досады.
   Уже к обеду Чары Эсенов, или человек, назвавшийся этим именем, стал
  проявлять беспокойство. Может, раньше этого и не заметили бы, но сейчас
  бойцы неусыпно наблюдали за ним.
   С утра возле сухого арыка шли политзанятия. Новичок сидел, как всегда,
  с устремленными в одну точку глазами. Когда солнце встало над головой, он
  поднялся и, никого не спрашивая, пошел к конюшням. Пройдя за ним, Телешов
  увидел, что он седлает коня.
   После занятий Чары Эсенов не пошел к полевой кухне, где бойцам
  раздавали обед. Он все стоял поблизости от комиссара, время от времени
  посматривая на восток. Казалось, он чего-то напряженно ждет. Когда,
  пообедав,