обедав, бойцы разошлись -- кто постирать портянки, кто написать письмо
  родным, -- новичок еще больше заволновался. Раза два он подходил к комиссару
  и, потоптавшись на месте, уходил...
   В полдень прискакал связной и доложил, что басмачи сделали налет еще на
  одну станцию и взорвали мост через широкий арык, перерезав железнодорожное
  сообщение. На станции разграблены два эшелона. То, что басмачи не успели
  унести с собой, они сожгли. Произошло это на рассвете. Сейчас с востока, в
  обхват Шамурад-ха-на, двинулся другой особый отряд. Басмачей нужно было
  взять в клещи.
   Едва завидев связного, Чары Эсенов побежал в конюшню. Еще не было дано
  сигнала тревоги, а он уже сидел в седле в полном походном снаряжении. Теперь
  уже и Телешов не сомневался, что дело здесь нечисто. Новичок явно знал о
  готовящемся нападении басмачей...
   На этот раз Шамурад-хану не повезло. Попытавшись уйти с награбленным в
  восточном направлении, он натолкнулся на отряд, авангард которого уже
  обходил басмачей с севера, отрезая им отступление в пустыню. Пельтинь
  двигался с запада. Два взвода под командой Димакина заняли горный проход на
  юге. Шамурад-хан заметался в кольце.
   Банду неуклонно отжимали от гор к полотну железной дороги. Два дня шел
  жестокий бой у одного из полустанков. Около двухсот басмачей разбежались или
  сдались в плен. Главари с группой верных им людей бежали к холмам, где и
  были окружены.
   Телешов с Мамедовым ни на шаг не отходили от Чары Эсенова.