сли гостя. Он ободряюще треплет Эсена по плечу.
   -- Этот старый закон до сих пор неправильно толковали, -- говорит он
  ласково.
   Эсен задумывается. Что же они будут делать в увеличенной семье без той
  доли воды, на которую они так рассчитывали? Но Ильяс-хан успокаивает его.
   -- Я дам тебе свою землю и воду в пользование, -- говорит он. -- А ты
  будешь сеять, что я скажу, и половина полученного тобой будет моя. Лет за
  пять подработаешь деньги и купишь лишнюю долю воды. И аллах не все создавал
  сразу... -- Ильяс-хан долгим оценивающим взглядом смотрит на мальчика,
  прижавшегося в углу. -- Сколько ему лет?
   -- Десять, яшули(*), -- отвечает отец.
   -- Что ж, пусть пойдет помогать моим чабанам, и каждый год в моем стаде
  будет прибавляться по три твоих овцы. А там и его, молодца, женим...
   Небо белое-белое, а песок такой горячий, что даже собаки не рискуют на
  него ложиться. У собак квадратные морды, обрубленные уши и хвост и такая
  густая шерсть, что самому зубастому волку не добраться до шкуры. Волки и не
  пытаются этого делать. Волчья голова вся без остатка спрячется в страшной
  пасти чабанской овчарки. Редкий барс отважится выйти против нее один на
  один.
   Собакам не нужно подниматься на бархан, чтобы увидеть чужого. Они и без
  того узнают о его приближении за много верст. Пустыня вокруг пахнет лишь
  высохшей до звона колючкой и овечьим пометом. Любой посторонний запах
  заставляет собак глухо ворчать.
   Огромная отара рассыпалась