ь по пустыне. Кажется, что могут найти здесь
  овцы, среди раскаленной пыли и безжизненных, мертвых колючек? Но к осени они
  нагуливают такие курдюки, что им трудно двигаться.
   На песчаном пригорке воткнута в землю длинная палка. На ней висит
  старая кошма. В тени ее на другой кошме сидит старый Аллаяр и пьет чай. На
  нем толстый стеганый халат и густой тельпек, которые спасают тело от жгучего
  воздуха пустыни. Когда-то и он бегал в одних штанах, не боясь солнца, как
  делает это Чары. И у него было ловкое загорелое тело. Таким же мальчиком
  купил и отправил его в пустыню дед Ильяс-хана, и с тех пор он не покидает
  ее... Годам к сорока отец Ильяс-хана купил ему жену: одноглазую, рябую и
  злую, как дух тьмы. Но, видно, продешевил хозяин. Через два года она умерла.
  Аллаяр прожил еще сорок лет, но больше никогда уже не просил хана о новой
  жене.
   Мальчик подбегает к старику и просит разрешить ему съездить на коне в
  соседнюю отару... Быстрее ветра летит тонконогий ахальский конь. А Чары
  видит себя то Кеймир-Кером[2], то грозным, непобедимым сердаром разбойников
  из старых сказок.
   Ох эти сказки!.. Каждый вечер, когда большой красный шар солнца
  касается земли, высокие темные столбы встают над пустыней. Издали кажется,
  что невиданные пожары охватили весь горизонт. Но это не дым. Это высоко в
  небе стоит в неподвижном воздухе черная каракумская пыль, поднятая многими
  тысячами острых овечьих копыт. Неистово блея, валит к воде овечья стена. В
  двух