все будут удивляться их силе и храбрости и будут с почтением
  кланяться им. Даже сам Ильяс-хан с сыновьями...
   Не смог уже больше вернуть свою воду Эсен. Два года он кое-как
  перебивался. Но на третий год случилось непоправимое.
   За неделю до этого коровы и овцы стали проявлять беспокойство. Собаки
  тоскливо выли, повернув к юго-востоку лохматые головы. Тревожно посматривали
  туда и люди. Самые невероятные слухи бродили по предгорным аулам.
   Буря налетела неожиданно, среди бела дня. Могучее черное облако грозной
  тенью надвинулось на солнце. Стало темно и страшно. И в ту же минуту сотни
  тысяч тонн мягкой зеленой слизи обрушилось на поля, сады и виноградники.
   Эсен со старшим сыном, женой, невесткой, дочерью и внуками метались у
  хлопкового поля. Они жгли сухой бурьян, пускали в канавы воду. Но неумолимая
  свирепая масса в пять минут засыпала все. Зашипели и погасли костры.
  Всепожирающая саранча навалилась на узкие зеленые полоски. На глазах
  оголялись ветви. От развесистых свежих кустов оставались лишь прутья,
  негодные даже на то, чтобы истопить тамдыр.
   Но его и не нужно будет топить. Не к чему будет примешивать растущую в
  заброшенных арыках и вязнущую на зубах траву, которую вот уже два года мелко
  рубит и запекает в лепешки жена Эсена, верная и работящая Нургозель.
   И на этот раз не оставил в беде, выручил Ильяс-хан. Он дал денег и
  муки. Но закон есть закон. Недаром тысячи лет назад его устанавливали мудрые
  предки. Взявший в