в области купца. Ящик за ящиком
  вносились в комнаты. Пустые бутылки выбрасывались прямо из окна.
   Вечером озверевший от водки Мухамед-хан заявил, что ему не хватает
  женщины и он должен немедленно ехать на станцию и в город.
   -- Неужели не завели себе здесь штучки?.. Не ве-рю-с... Не верю-с!.. --
  Толстый и самодовольный господин пристав погрозил пальцем Мухамед-хану.
   Тот вдруг вспомнил о чем-то и, шатаясь, пошел к выходу. За ним по его
  знаку вышел ханский счетовод Курт.
   В ауле почти все уже спят. Только женщины кое-где заканчивают домашнюю
  возню. Не спит и Бибитач. Большой трехведерный кувшин с надбитым горлышком
  стоит в углу глиняной мазанки. За день накаляются горы и воздух. Тяжело
  становится дышать даже в густой тени. А кувшин в сыром углу сохраняет воду
  прохладной и чистой. Но заполнять его нужно с вечера. И, взяв другой кувшин,
  поменьше, идет Бибитач к потоку.
   На самом краю аула живет семья Эсена. Шакалы порой дерутся за отбросы у
  самой кибитки. Мимо оставшихся еще у них шести лоз винограда идет за водой
  девушка в тень шелковицы, растущей возле потока.
   Спокойно шелестят кусты. Бибитач наклоняется к воде. Тихим звоном
  отвечает кувшин на удар холодной струи. Все глуше становится этот звон, пока
  совсем не замирает. Ловким движением вытаскивает девушка полный кувшин. И в
  этот момент ее хватают сильные руки. Она вскрикивает. Но большая рука с
  платком зажимает ей рот, нос, глаза. Ее бросают через седло, и она теряет
  сознание