душья.
   Просыпается она от предутреннего холода и видит вокруг темнеющие
  громады башен. Бибитач встает, придерживает на себе изорванное в клочья
  платье, выходит из старой крепости и медленно спускается к дому. Она не
  заходит ни в мазанку, ни в кибитку, а забивается в проход между кучей сухой
  колючки и стеной сарая. Там она дожидается первых лучей солнца. Ласково
  согревает оно остывшую за ночь землю, брызжет ослепительным светом на
  деревья, траву, овец, собак. Не всходит оно для одной лишь маленькой девочки
  Бибитач...
   Отец, согнувшись, проходит в сарай. Суровый и замкнутый, берет он
  кетмень, лежащий возле колючки, но не видит ее... Он знает, что она здесь,
  та, что звалась его дочерью и даже носила женское имя. Но он уже знает и то,
  что произошло этой ночью. У него уже нет дочери. Нет ее и у Нургозель, как
  нет сестры у Чары и Берды. Законы Черных Песков неумолимы... Понимает это
  спрятавшая в коленях голову и закрывшая ее обеими руками Бибитач. Поэтому
  она ни на что не жалуется и только тихо, про себя, стонет...
   В разговорах, которые пошли по аулу, был упомянут Сангар даш -- Камень
  проклятия. Виновата девушка или нет -- неважно. Договор обручения нарушен --
  земля и небо должны отвернуться от нее.
   Под вечер вышел из своего большого дома Ильяс-хан. Медленной, степенной
  походкой идет он по аулу, вежливо здороваясь со встречными. Провожаемый
  любопытными женскими взглядами, тяжело поднимая ноги из пыли, направляется
  старый