больше останется здесь трупов, тем меньше всадников
  уйдет в погоню за аламанами. И со свистом падают удары направо и налево.
   Лежит с рассеченной головой полураздетый дайханин, рядом валяются два
  его мертвых сына. А там, вдоль горящих кибиток, несется всадник, волоча на
  аркане задушенного старика.
   Нет, не такими представлял себе Чары смелых аламанов, когда слушал у
  колодца сказки старого Аллаяра! И, закрыв лицо руками, без дороги скачет он
  от пожаров, крови и проклятий прямо в ночную тьму. Скачет, сам не зная куда,
  лишь бы уйти поскорее от этой страшной ночи...
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
   Веселый усатый хирург Демидко в ярко-красных щегольских галифе носит в
  боковом кармане гимнастерки две пули, вынутые из тела Эсенова. Пули у него
  хранились во всех карманах. Когда раненый выздоравливал и выписывался,
  Демидко вручал ему на память маленький кусочек металла, выплавленный чаще
  всего на заводах Бирмингема.
   Но особисту Эсенову еще не скоро выписываться: пуля прошла на полпальца
  от сердца. Только сегодня он пришел в себя.
   Сестра милосердия сидела, свесив побелевшие за зиму босые ноги с порога
  санитарной теплушки, и задумчиво глядела на мятежное весеннее небо. Вдруг
  она почувствовала на себе упорный взгляд. Только один раненый, самый
  гяжелый, остался у них с последнего басмаческого набега. Обернувшись, сестра
  увидела, что он смотрит на нее в упор серьезными немигающими глазами. От
  неожиданности она растерялась, и они с минуту молча смотрели друг