и они долго --
  кажется, целую вечность -- смотрят в глаза друг Другу.
   -- Что, грязный раб, безухая собака, дождался своего конца?! -- говорит
  Шамурад-хан. -- Вот этой рукой я убил твоего отца, твоего брата, всех
  змеенышей из твоего подлого рода... Я бы тебя тоже привязал к хвосту коня,
  но у меня нет времени и желания пачкаться о твою нечистую шкуру, нюхать твой
  вонючий пот... Я сейчас с наслаждением убью тебя. Но прежде я плюну в твои
  глаза!..
   Он плюет зеленым насом прямо в широко открытые глаза Чары. Потом он
  приставляет пистолет к груди и стреляет прямо в сердце...
  
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
   Бесшумно поползла вправо вагонная дверь. Утренняя свежесть сразу
  вытеснила аптечные запахи. Подобрав одной рукой полы белого халата, держась
  другой за железную скобку, поднялась в теплушку сестра милосердия. Чары
  прямо, не мигая смотрел на нее. Сестра улыбнулась ему, как старому
  знакомому, и вынула из кармана халата бутылку с молоком, заткнутую бумагой.
   -- Будем пить молоко... -- сказала она и, приподняв сильной рукой его
  плечи и голову, взбила подушку.
   Чары не хотел молока, но невольно стал пить, не спуская глаз с ее белой
  руки, твердо держащей чашку.
   -- Вот и все!
   Поставив на стол чашку, сестра села на койку возле двери и стала
  смотреть наружу. Послышались голоса.
   -- Тут пришли к тебе!
   Она шагнула в сторону и пропустила в вагон двоих:
   Мамедова и Телешова. Это были люди, которых он видел когда-то