се утро Чары настороженно наблюдал за нею. Но она не смотрела в его
  сторону, а потом ушла, чего не было за все эти дни.
   Вечером к теплушке подошли два особиста. Сестра звонко смеялась вместе
  с ними. Раненый лежал, стиснув зубы.
   Проходили дни. Сестра вовсе не обращала на него внимания. Она даже
  стала грубоватой с ним.
   Раненый уже вставал. Вечерами он выбирался из теплушки и садился на
  старую прогнившую шпалу. Со станции доносились протяжные волжские песни.
  Порой в песню входил звонкий женский голос, и Чары вздрагивал. Так сидел он,
  пока она не возвращалась. Каждый раз кто-то провожал ее до теплушки. Завидев
  издали сестру, раненый уходил в вагон...
   Однажды вечером сидел он, как всегда, возле вагона и вдруг увидел, что
  от станции идут двое: часовой и с ним какой-то туркмен. Присмотревшись, Чары
  узнал своего друга Тагана
   -- Вот, знакомый ищет тебя! -- сказал часовой и, подозрительно
  посмотрев на Тагана, ушел. Они остались вдвоем...
   Утром сестра милосердия не нашла раненого. Постель была аккуратно
  прикрыта синим госпитальным одеялом. На столе лежали большие серебряные часы
  с тройной крышкой.
   Телешов и Мамедов побежали к комиссару.
   -- Что же делать будем?.. -- растерянно спросил Телешов. -- Ведь
  пропадет парень. Он же еле ходит Искать надо...
   -- Не надо искать. -- заговорил вдруг Рахимов и убежденно добавил № --
  Не надо!
   -- Это вчера того басмача нелегкая принесла! -- с сердцем сказал
  Димакин.