догадается, что здесь только что проехал всадник.
   Кони и люди долго пьют холодную и чистую, как слеза, воду. Верблюд
  сегодня ходит по своей тропе дольше, чем обычно. На этом колодце отряд будет
  ждать рассвета.
   Комиссар замечает, что чабаны здесь хорошо знают Чары Эсенова. Они
  сидят рядом, задают ему односложные вопросы. Он так же коротко отвечает.
  Когда заканчивают ужин, один из стариков достает дутар. Он трогает струны,
  слегка касаясь их всеми пальцами, и вдруг начинает петь резким, сильным
  голосом песню, совсем не похожую на широкие, протяжные песни русской
  равнины.
   И в этот момент громко смеется молодой красноармеец Копылов. Улыбка
  появляется еще на двух-трех лицах.
   Комиссар внимательно оглядывает всех. Он видит, что внешне спокойный
  Чары Эсенов натянут сейчас, как струна. Чары смотрит на Копылова, потом
  переводит тревожный вопросительный взгляд на комиссара. Взгляд этот
  перехватывает Телешов.
   -- Ты чего это зубы скалишь? -- спокойно спрашивает он у Копылова. -- У
  одного над песней посмеешься, у другого тебе нос не понравится А
  человечества -- вон их сколько, не одна Рязань
   -- Так я ничего, дядя Степан.. -- У Копылова сползает с лица улыбка.
   -- То-то же! Не нравится -- не слушай. А смеяться нечего. Тебе смешно,
  а человека так можешь обидеть, что всю веру у него подорвешь...
   Комиссар не спускает глаз с Чары Эсенова. Разговор идет по-русски --
  понимает ли он? Чары уже понимает.