сказал он тихо.
   Она широко открыла глаза. Он впервые назвал ее по имени.
   Кофточка на ней была точно такая же, как у буфетчицы Машеньки... Он
  неожиданно протянул руку и тронул ее грудь. Она, оторопев, смотрела на
  него...
   И вдруг он почувствовал сильный толчок и резкий удар по лицу.
   -- Ты!.. Ты! -- всхлипывала она; потом, расплакавшись навзрыд,
  бросилась в вагон. В соседних теплушках послышались голоса.
   Чары повернулся и, пошатываясь, пошел от вокзала по пыльной андижанской
  улице.
   Густо задымив, бронепоезд "Роза Люксембург" начал набирать скорость.
  Особый отряд вместе с другими частями рассыпался по степи...
   Все было закончено в несколько дней. Бухарский эмират рухнул, как
  старый, подточенный временем дувал. Кто куда разбежались гвардейские офицеры
  в высоких белых тюрбанах, заплывшие салом чиновники, изнеженные и сварливые
  эмирские жены.
   Когда атаковали дворцовые укрепления. Чары зацепило левую руку. Пуля
  пробила мякоть чуть выше локтя. Телешов туго обмотал ему рану бинтом, а
  сверху -- разорванной на полосы гимнастеркой.
   Группа особистов стояла у ограды дворца. Курили, смеялись, делились
  впечатлениями боя. Мимо галопом проносились повозки армейского обоза. Одна
  из них на минуту задержалась. С нее соскочила сестра милосердия и побежала к
  особистам.
   -- Кто... как ранен?! -- спросила она, тяжело дыша. Увидев сидящего на
  краю арыка Чары, сестра бросилась к нему.
   -- В руку? А мне сказали...