Шамурад-хану удалось уйти, и
  бойцы вернулись на базу угрюмые и злые В отряде знали, что не пройдет и двух
  недель, как снова начнутся бандитские налеты на полустанки, поезда и селения
  у подножия гор, жителям которых не мог простить кровавый хан захвата своих
  бесчисленных стад.
   Сразу по возвращении новичку выдали новое обмундирование: широкие
  кавалерийские галифе, гимнастерку, кожанку и остроконечную буденовку. Все
  это взводный Рахимов положил перед Чары Эсеном, или Эсеновым, как записали
  его в списки отряда Новичок ничего не говорил и переодеваться не собирался.
  Только когда взводный коротко пригрозил, что ему придется уйти из отряда,
  если не наденет обмундирования, Чары Эсен пошел за насыпь и быстро
  переоделся там.
   -- Вот теперь кавалерист как следует!.. -- попробовал кто-то подбодрить
  его, но тут же осекся под сумрачным, тяжелым взглядом новичка.
   В отряде было четверо туркмен. Каждый из них по-своему отнесся к
  новичку. Взводный Рахимов, серьезный и рассудительный рабочий
  Кизыл-Арватских железнодорожных мастерских, казалось, не замечал Эсенова. Он
  никогда не смотрел в его сторону, не делал ему никаких замечаний. Если тот
  ошибался, взводный подходил, молча показывал, что нужно делать, и Эсенов
  повторял прием. Этим ограничивались их отношения.
   Два брата Оразовы, лихие конники бывшей "дикой" дивизии, брошенные в
  семнадцатом году Корниловым на красный Питер и распропагандированные в пути,
  относились к новенькому