не договорив, принялась разматывать телешов-скую повязку. Осмотрев
  рану, она совсем успокоилась, ловко наложила новую повязку и повесила ему
  руку на перевязь.
   -- Утром зайдете... -- сказала она, не глядя на него. Но он смело взял
  ее за руку.
   Недели через две, когда ликвидированы были оставшиеся от эмира банды,
  отряд получил приказ о возвращении на прежнюю базу. В Черных Песках снова
  свирепствовал Шамурад-хан.
   Сидя на корточках перед открытой настежь дверью теплушки, Чары Эсенов
  напевал про себя все ту же старую песню. В вагон задувал теплый, ласкающий
  ветерок. Он нес с собой пьянящий запах емшана, горький дымок от горящей
  колючки и едва уловимый привкус соли... По всей пустыне разбросаны высохшие
  за лето озера. На дне тонким сверкающим слоем лежит белая соленая пудра.
  Ветерок подхватывает легкие невидимые кристаллики, и они гуляют с ним из
  края в край над тяжелыми песками. Вот почему появляется иногда на
  обветренных губах привкус соли.
   Отряд атаковал колодец, который пришлось уже однажды брать ему весной.
  Басмачи теперь не принимали открытого боя. Рассыпавшись за барханами, они
  время от времени открывали редкий прицельный огонь.
   Чен сидел, как всегда, за "максимом". Кто-то в желтой кожаной куртке
  полез к нему сзади. Чен махнул рукой, показывая на простреливаемый
  противником участок, и снова стал наблюдать за боем. Подобравшись сзади,
  переодетый басмач выпустил ему в спину три пули...
   На площадке