адке возле старого засыпанного колодца лежал пулеметчик Чен. Он
  умирал в полном сознании. Молча стояли вокруг бойцы отряда. Телешов, Чары и
  Мамедов были рядом с комиссаром и командиром возле умирающего. Чен улыбался
  им своей ослепительной улыбкой. Но черные раскосые глаза его уже смотрели в
  лицо смерти. В последний раз взглянул он на всех и закрыл веки.
   Еще долго стояли все, не веря в смерть. Потом Телешов наклонился и
  поцеловал Чена. Вслед за Телешовым стал на колени Мамедов. И весь отряд,
  один за другим, прошел мимо, наклоняясь и целуя товарища Чена.
   А Чары стоял и смотрел на суровых людей с буденовками в мозолистых
  руках. Когда все прошли, Чары наклонился и последним поцеловал мертвого
  друга. Выпрямившись, он долго смотрел в ту сторону, куда через пески и
  топкие солончаки ушел Шамурад-хан...
   Трижды полоснул воздух сухой залп. Четкой дробью попрощался с хозяином
  старый "максим". Отряд ушел дальше на север. А посреди пустыни остался
  одинокий холмик, сложенный из кусков старого дувала. Сверху лежала
  краснозвездная буденовка. Ветер уже успел занести за ее отвороты первые
  песчинки. На два метра ниже с тремя пулями в спине лежал в сухом каракумском
  песке китаец Чен, сын рыбака Вана, приехавший сюда с берегов Желтого моря
  воевать за революцию.
   Хотя Чары оставался замкнутым и неприветливым, но как-то незаметно для
  себя он сблизился почти со всеми особистами. И только двоих не мог он
  терпеть. Братья Оразовы лучше