ул влево, наперерез белой. Минут через двадцать Чары разглядел
  белоснежный тельпек и прибавил ходу. Передний всадник выехал на высокий
  бархан, покрутился там, подняв облачко пыли, и погнал коня напрямик к
  завешенной утренним туманом цепи гор. Чары уже знал, кто впереди.
   Далеко позади остался отряд. Давным-давно пропали за горизонтом и
  черные точки. Еще раз выехал на бархан всадник в белом тельпеке. Теперь он
  был куда ближе... Сверкнули зайчики бинокля, и тут же полоснул выстрел.
  Шамурад-хан тоже узнал Чары.
   Они гнали коней ровным шагом. Оба они были опытными кавалеристами.
   Солнце описало в небе полукруг. Горы поднимались над горизонтом
  сплошным широким массивом. А Шамурад-хан и Чары все мчались, не сбавляя
  шага.
   Медленно сокращалось расстояние между ними, но все же сокращалось. Это
  знали они оба. И вдруг Шамурад-хан исчез.
   Но Чары на этот раз не бросился напрямик. Он объехал бархан с другой
  стороны и осторожно спустился к такыру. Еще не расслышав выстрела, он лежал
  на песке. Пуля свистнула над самой головой. И снова понеслись всадники уже
  по ровному такыру. На один-два пальца был размашистей шаг коня у Чары, но
  это давало себя знать. Он уже видел, как топорщатся складки халата
  Шамурад-хана. Тот начинал нервничать. Пять раз он оборачивался, и пять раз
  гремел короткоствольный английский карабин. Чары не отвечал...
   Кончился такыр. Опять пошли пески. Каменное дно неуклонно поднималось.
   Как