кому немного свысока. За их спиной было три года мировой
  и пять фронтов гражданской войн. Они по справедливости считали, что ничего в
  своей жизни не видавший чабан из пустыни должен ловить каждое их слово. Но
  Эсенов выказывал к обоим презрительное равнодушие, и они сами скоро
  перестали обращать на него внимание.
   Правда, на пятый день пребывания в отряде, после каких-то шутливых слов
  одного из братьев, новичок вдруг побелел от гнева, потряс карабином и злобно
  выкрикнул что-то. Произошло это на плацу за полустанком. Оба брата сразу же
  подобрали поводья и отъехали от него.
   -- Что там случилось у вас? -- спросил комиссар. Младший брат посмотрел
  на старшего. Тот покачал головой.
   -- Что он кричал? -- строго повторил комиссар.
   -- Не любит он всех в отряде... И нас еще больше не любит... -- ответил
  он наконец.
   Сколько ни допытывался комиссар, о чем кричал новичок, братья только
  вздыхали и молчали.
   И лишь четвертый туркмен, разбитной красноводский грузчик-йомуд 1
  Мамедов, сразу же резко враждебно отнесся к новичку. Он и не скрывал своих
  чувств. Уже на второй день явился он к комиссару и заявил, что если они с
  командиром хотят гибели отряда, то пусть держат змею под халатом.
   -- Он басмач, враг! -- кричал Мамедов. -- В этих местах все люди такие.
  Им старую уздечку нельзя доверить. Из них один только и есть хороший человек
  -- Ра-химов...
   Когда Мамедов видел Эсенова на плацу, он дрожал от ярости, готов был
  броситься на новичка,