и только авторитет командира и комиссара удерживал
  его.
   Комиссар решил поговорить с Рахимовым.
   -- Правильно говорят о нем! -- подтвердил взводный. -- Не любит он нас,
  ненавидит...
   -- Так что же делать? -- спросил комиссар.
   -- Ничего не делать... Пусть живет, служит... Рахимов явно уклонялся от
  разговора на эту тему. Неожиданную поддержку получил новичок со стороны
  командира Пельтиня. Суровый латыш, послушав разговоры о подозрительном
  поведении нового бойца, вдруг коротко бросил:
  
   ---------------------------------------------------------------
   Й о м у д ы -- одно из туркменских племен
  
   -- Прекратить!
   Бойцы удивленно переглянулись. Командир Пельтинь мог произнести одно
  слово за целую неделю. А с такими словами считаются.
   Потянулись однообразные дни учебы. На рассвете -- побудка. До обеда --
  занятия на плацу. После обеда -- стрельбы и политчас.
   Ездил и стрелял новичок хорошо. Уже на втором занятии он точно выполнял
  все сложные кавалерийские команды. Как-то на плацу к Телешову подъехал его
  старый приятель по Сормову взводный Димакин. Они несколько минут наблюдали,
  как Чары Эсенов в очередь рубит лозу.
   -- Уж больно у него выправка гвардейская... -- сказал как бы невзначай
  Димакин.
   Телешов нахмурился -- он как раз подумал об этом.
   -- Я в семнадцатом в Питере одного котика зацепил, -- продолжал между
  тем Димакин. -- Сверху армя-чишко. Бороденка, лапти, как полагается: мужичок
  с рынка. Только гнуться