ука. И Расколов, хоть и был пьян и распален дурью,
  однако, угрозу быть застреленным не проигнорировал. Но замах он уже не мог
  сдержать и лишь чуть подправил руку и кий просвистел над самой головой
  Шедова. Удар пришелся по бутылкам и тарелкам, в которых были остатки еды и
  которые занимали чуть ли не половину огромного стола...
   -- Охрана! -- мать-перемать, загудел ошеломленный Расколов, понимая
  свою несостоятельность.
   Мгновенно четыре лба, во главе с Кривозубом, обступили их и, не
  стесняясь, стали демонстрировать численное превосходство, подкрепленное
  четырьмя пистолетами.
   -- Заберите у этих туристов стволы! -- визжал Расколов. -- Они,
  наверное, думают, что пришли в городской тир... -- И опять мать-перемать и
  еще двадцать раз то же самое...
   Однако охрана оказалась умнее своего шизоидного хозяина: "глок-17"
  Шедова и десятизарядный "мустанг" Голощекова внушали ей страх и почтение. У
  Расколова от запахов оружейного масла и вида вороненых стволов с лица
  слетела пунцовость, щеки обвисли и в руках появилась предательская дрожь.
   Голощеков взглянул на часы, которые висели над бильярдным столом -- до
  взрыва дамбочки оставалось чуть больше десяти минут. И он, подчиняясь
  внутренним ощущениям, пошел на обострение ситуации.
   -- Перестань, Раскол, выпендриваться, мы ведь пока тебе даем, а не
  отнимаем. Пиши расписку и мы по-хорошему отсюда выметаемся, если, конечно,
  уберешь с дороги своих