Он не стал
  отключаться и громко, чтобы слышали все, сказал: "Злата, передай Герману
  Олеговичу, что мы заканчиваем визит к господину Расколову. Деньги вручили и,
  в принципе, нашли с ним общий язык..."
   Голощеков, взглянув на Шедова, направился на выход. Однако самым
  опасным местом мог оказаться участок между крыльцом и воротами. Их свободно
  могли застрелить из любого окна, хотя и не без риска для тех, кто ждал их у
  калитки.
   Шедов чувствовал, как у него под мышками текут струйки пота, а во рту
  -- ссыхается горячий песок. Он сглотнул горечь и бросил взгляд на здание,
  откуда только что они вышли. На фронтоне, украшенном лепниной, он прочитал
  год постройки особняка -- 1936.
   Когда они уже вплотную подошли к калитке, за воротами послышался
  автомобильный сигнал. Створки кованных ворот медленно раздвинулись и на
  территорию въехал серебристый "ровер-800" типа "хэтчбек". Внимание Шедова
  вдруг привлек овал человеческого лица, мелькнувший в бликах затемненного
  лобового стекла. Шедов мог поклясться, что это лицо он раньше уже видел.
   Едва они успели переступить порог калитки, как охранник в камуфляже с
  силой ее захлопнул. Такая бесцеремонность как бы лишний раз показывала
  бессилие расколовской челяди. Но буквально через секунду все это стало
  малозначительным: взрыв прогремел с такой силой, что чечевицеобразные
  плафоны светильников на столбах, подобно бабочкам, опали на землю, а
  бежавших к машине