местный, -- человек повернулся лицом к Буханцу, карман его
  куртки взбугрился. На Буханца явно уставился невидимый ствол пистолета. И,
  возможно, прозвучал бы выстрел, если бы не молниеносный выход на сцену
  близнеца. Тот словно дрессировщик с лассо, накинул на шею носатому петлю
  нунчаков и сделал "ножницы". Концами текстолитовых палочек он мгновенно
  передавил сонные артерии и человек с хрипом начал терять остойчивость. Не
  снимая петли, и, держась за нунчаки, близнец отволок тело в кусты росшего в
  изобилии девясила. Когда близнец снова появился на дорожке, Буханец заметил,
  как напарник отдыхивается. В повисшей вдоль бедра руке был зажат трофейный
  "стечкин".
   Они взошли на крыльцо и Буханец дробно, рукояткой пистолета, постучал в
  дверь. Через мгновение-другое она широко распахнулась и в ее створе появился
  Бронислав. Он был бледен и дышал так, словно только что сошел с беговой
  дорожки. Справа, в конце коридора, скованный наручниками, лежал тот, кто
  сопровождал Коркина. Буханец, оценив ситуацию, спросил Бронислава:
   -- Пришлось с бугайком повозиться?
   -- Немного...Тут такая грязища... Когда я с ним схватился,
  поскользнулся и чуть не пропустил удар ногой в солнечное сплетение...
   -- Где Воробьев? -- спросил Буханец.
   -- Я здесь! -- откуда-то сверху послышался сдержанный голос Воробьева.
   На лестнице, ведущей на второй этаж, появился сверхбледный Коркин.
  Одной рукой он держался за перила, другой