с
  Рюмкой. А как быть с клятвой на крови?
   -- Этот обломок человека должен умереть, -- сказал Воробьев.
   Арефьев поднялся и взял со стола "браунинг", изъятый из сейфа Коркина.
  Выщелкнул обойму, а из нее -- патроны. Один патрон вложил в патронник.
   -- Идемте отсюда, -- Арефьев поднялся и первым вышел из гостиной. Они
  спустились вниз и прошли к гаражу... Перед воротами Арефьев на раскрытой
  ладони протянул пистолет финансисту.
   -- Выше нас только Бог, а ты решил его власть взять себе. Бери, Гриша,
  ствол и реши свои проблемы, как мужчина, -- Арефьев сбросил "браунинг" с
  раскрытой ладони в просяще подставленные руки Коркина. -- Это твой последний
  шанс отмыться. Иди в гараж, а мы подождем, когда твоя душонка отлетит в
  царствие небесное.
   Бесформенная, огрузлая фигура финансиста, отливающая бледностью плешь,
  невидимый стотонный груз на его плечах могли бы разжалобить кого угодно, но
  во дворе арефьевской усадьбы таковых не оказалось... Коркин, шатаясь, вошел
  в гараж и Воробьев прикрыл за ним дверь.
   -- Этого он никогда не сделает, -- сказал Голощеков. -- Слишком тонка
  кишка.
   -- Зато прекрасно работают файлы, -- проговорил Арефьев. -- Он не может
  не понимать, что у него другой колеи просто нет.
   -- Он скорее от страху околеет и мы не услышим выстрела, -- предположил
  Чугунов.
   -- Суше смерть будет, -- Воробьев в нервности присел на лежащие у
  стенки гаража протекторы.
   Звук выстрела "браунинга" не сильный,