о когда он прозвучал, Арефьев
  вздрогнул, словно над ухом громыхнули из ружья.
   Первым в гараж ринулся Голощеков. Коркин, скукожившись, лежал на
  цементном полу между машинами. Он был еще жив -- перебирая ногами, скреб
  пальцами каменную твердь.
   -- Этот придурок стрелял в сердце, -- сказал с досадой Воробьев. --
  Чтобы пробить такую тушу, нужен артиллерийский калибр.
   -- Пожалел свою башку, -- Голощеков неотрывно смотрел на Коркина.
   Арефьев взирал на своего финансового бога, как он иногда, в хорошем
  настроении, величал Коркина.
   -- Где Зинич? -- обратился он к Воробьеву. -- Пусть завернет тело в
  брезент и отвезет к его новому хозяину.
   -- Да он еще живой, -- волнуясь, сказал Голощеков.
   -- Не думаю, -- Чугунов наклонился над Коркиным и стал щупать пульс. --
  Пощупай ты, Вадим, -- обратился он к Воробьеву.
   -- Он готов на сто процентов, это видно и без пульса, -- начальник
  безопасности вытащил из кармана сотовый телефон и связался с Зиничем.
   Когда тот явился, -- эдакое микропохоронное бюро, -- Арефьев
  распорядился:
   -- Возьми с собой близнецов и отвези труп к усадьбе Расколова. Оставьте
  тело у ворот, а в карман положи один рубль. Это ему красная цена...
   Вдруг тело Коркина дернулось, рука конвульсивно отлетела к колесу и
  нога, обутая в стоптанную обувь, вытянулась и несколько секунд мелко
  вибрировала, словно подключенная к току высокого напряжения. И вдруг в одно
  мгновение