мгновение опала, утихла, пальцы на руке скрючились, сжались и покрылись
  безжизненной полудой.
   -- Легко умер, мерзавец! -- Голощеков вытащил из кармана носовой платок
  и прикрыл им лицо Коркина.
  
  
   * * *
  
  
   В тот же вечер Арефьев созвонился с Фрезером и попросил того приехать.
  Однако вместо него в Опалиху прибыл уполномоченный Совета Отар Чутлашвили.
  Прежде чем начать разговор по существу, гостю была показана видеопленка, на
  которой был зафиксирован допрос и признания Коркина. Это была явка с
  повинной и комментарии к ней.
   Чутлашвили темпераментный человек и уже через секунду придумал для
  Расколова кару. Однако обошелся без развернутых декларативных пассажей.
   -- Расколов, конечно, худший отброс рыночных отношений, -- горячился
  грузин, -- и было бы глупо ему прощать такие выверты.
   -- Что ты, Отари, предлагаешь? Посадить этого мерзавца на пятнадцать
  суток?
   -- У вас, наверное, найдется еще одна копия этого фильма, который мы
  только что просмотрели?
   -- Это не проблема, завтра к десяти утра будет хоть дюжина копий...
   -- Достаточно одного экземпляра. Через нужного человека передадим
  кассету солнцевской группировке, пусть все знают, чем занимается их
  казначей...И все! Это будет для него пострашнее киллера...
   -- Но ведь только мы с тобой такие вещи не решаем, -- Арефьев отошел к
  барчику за "Алазанской долиной". Это вино особенно с удовольствием пьется в
  темные осенние вечера.