ие покоя тут же было нарушено: внизу раздались пистолетные
  выстрелы и он, сдерживая озноб, побежал по длинным коридорам своего жилья.
  Миновав два перехода, он поднялся по лестнице на третий этаж и подошел к
  балконной двери. Не успел ее открыть как внизу загрохотала автоматная
  очередь.
   На балконе он встал под каменной аркой, от улицы его отделял массивный
  парапет, которому не страшны ни пули, ни осколки. Он прислушался,
  всматриваясь в темный провал двора. И вдруг за забором вспыхнуло несколько
  прожекторов, которые световыми стволами уперлись в окна дома и Арефьев
  ощутил всю их гнетущую бритвенность. Он на мгновение зажмурил глаза, однако
  его руки действовали в автономном режиме: выщелкнув коробчатый магазин, он
  на ощупь вложил в него патроны и вставил на место. Передернул затвор, поднял
  ружье на уровень глаз, однако стрелять не стал, поскольку в этот момент в
  полной тишине раздался нервный, подчеркнуто членораздельный голос. Слова
  буквально припечатывались к каждой клетке его существа.
   -- Арефьев, -- вещал мегафон, -- мы можем сейчас же отсюда уехать, если
  ты рассчитаешься...И не вздумай звать на помощь своего мента...Три минуты
  тебе на обдумывание...
   Он узнал этот голос, который без сомнения, принадлежал тому ублюдку,
  который топтал его картину. Тень Расколова -- Кривозуб...
   На балкон тихо вошел охранник Чугунов. Его лицо было бледно.
   -- Буханец предлагает решить проблему с помощью гранатометов,