оротков и ты, Сизов,
  оставайтесь возле машины, маленько подстрахуйте... Пошли, Паша, -- обратился
  он к сержанту.
   Они двинулись по прямой, сокращая расстояние. И то, что они увидели у
  первого "лендровера", была шапка с милицейским "крабом". От машины исходили
  удушливые сжено-бензиновые запахи, к которым примешивались тошнотворные
  запахи сгоревшей человеческой плоти.
   Крыша "лендровера" вздыбилась, в глубине салона мелькнуло закопченное
  взрывом лицо, в котором с трудом можно было узнать капитана Фролова. От двух
  милиционеров, находившихся на заднем сиденье, осталась запеканка. Автомат с
  оторванным прикладом повис на погоне, зацепившись за рваный кусок железа.
   В метрах тридцати от первого "лендровера", упершись передним бампером в
  кювет, сиротливо замер второй милицейский автомобиль. От него тоже несло
  сгоревшей резиной и бензином. Двери заклинило, а сквозь закопченные стекла
  ничего нельзя было разглядеть.
   Коризно вдруг стало плохо: он отошел к одиноко стоящей березке и,
  ухватившись за нее, замер в рвотном позыве. Он никак не мог облегчить
  желудок и подошедший Афанасьев посоветовал ему глотнуть снежку. Коризно взял
  горсть снега и протер им лицо, заволок руку за воротник шинели, вторую
  порцию положил в рот...
   -- Дальше ехать нельзя, -- сказал Афанасьев. -- Нас может постигнуть та
  же участь.
   Он помог подполковнику дойти до машины и хотел было сам сесть за руль.
   -- Не мешай, Паша, я эти места знаю