ва. И подчинился. Тот час же ощутил над собой
  горячую, сбивчивую дробь АК, из которого стрелял его сержант. Двое в
  камуфляжной форме упали на лестничную площадку и затихли.
   В коридоре они нос с носом столкнулись с близнецами, и Коризно,
  направив на них автомат, выкрикнул:
   -- Стоять, милиция! Предъявите документы!
   Из одной из дверей вышел Арефьев и как он ни был изнурен, все же нашел
  в себе силы улыбнуться. Он подошел к подполковнику и обнял его.
   -- Спасибо, Михаил Иванович, я этого никогда не забуду.
   -- Этого я тоже не должен забывать по долгу службы. Что здесь
  произошло?
   Однако Арефьеву не суждено было ответить: в дверях появился Буханец,
  его глаза говорили о многом.
   -- Злата?! Что с ней? -- Арефьев сорвался с места и побежал наверх. Его
  шаги громыхали по всему дому и, казалось, заглушали продолжавшие раздаваться
  автоматные выстрелы. И все, кто следовал за ним, вдруг услышали
  душераздирающий крик.
   Когда они вбежали в спальню, увидели картину, противопоказанную для
  слабонервных. Возле кровати, с неестественно вывернутой шеей, без кровинки в
  лице, лежала Злата. Одна рука ее находилась между ног, откуда натекла
  порядочная лужа крови, в которой лежало нечто мясисто-бесформенное,
  напоминающее крохотное человеческое существо. Арефьев, упав перед женой на
  колени, приложил к ее груди ухо. И когда не услышал отклика, вздрогнул
  плечами и, не стесняясь, навзрыд