ратился Коркин. Он явно
  нервничал, очевидно, вид мертвого человека в холодильнике вызвал в нем страх
  и подкатывающую к горлу дурноту.
   В помещении наступила тишина, которую нарушил громкий хлопок -- это
  Арефьев резко захлопнул крышку холодильника.
   -- Но если информация исходила не от нас, то от кого? -- Арефьев по
  очереди заглянул каждому в глаза.
   -- Бортмеханик будет в Москве только послезавтра, -- сказал Воробьев и
  этим как бы указал направление, в котором надо двигаться в поисках
  продажного информатора. -- Это не наш человек, его назначили те, кому мы
  передаем за границей бабки.
   -- Однако это не снимает с нас ответственности. Если бы все случилось
  после того, как мы передали ему деньги...Идемте все ко мне, -- Арефьев
  быстрым шагом вышел в коридор и направился в сторону лестничной клетки.
   В кабинете он вытащил из бара бутылку "Метаксы" и один фужер, который
  наполнил до половины коньяком. Затем вызвал секретаршу и велел ей принести
  пять бритвенных лезвий. Вскоре она вернулась и положила на стол несколько
  конвертиков "Невы".
   -- Это все, что я нашла в старых запасах, -- сказала секретарша и вышла
  из кабинета.
   Арефьев снял пиджак, повесил его на спинку кресла. Засучил рукав
  рубашки.
   -- Возьмите каждый себе по лезвию, и делайте, как я, -- и Арефьев
  незаметным движением чиркнул себя по руке. На коже появилась красная
  полоска.
   Коркин не верил своим глазам. Смирнов,