свое внимание сосредоточил
  на зажатой в руке сигарете, которая мелко вибрировала. Голощеков и бровью не
  повел -- взяв со стола лезвие, стал его распечатывать.
   -- У меня нет другого способа доказать вам свою непричастность к
  случившемуся...и вашу, кстати, тоже, -- Арефьев подвинул к себе фужер и
  сдоил в него несколько капель крови.
   Коркин побледнел и не сразу справился с бритвой. Он еще не отошел от
  увиденного в морозилке.
   Арефьев первым пригубил фужер, после него -- Смирнов. За ним Голощеков
  с Воробьевым. Начальник службы безопасности попытался все свести к шутке "А
  если у меня СПИД?", но на нее никто не отреагировал. Сделав глоток коньяка,
  Воробьев нарочито не спеша закурил. Однако Коркин чуть было не испортил
  процедуру: он не смог справиться с рвотными позывами и после пригубления
  коньяка побежал в угол, где стояла корзина для мусора. Арефьев пришел ему на
  помощь: плеснул в большой фужер водки и протянул финансисту.
   -- Вот теперь знаем -- мы все чисты друг перед другом...А если нет, во
  что, правда, мне не хочется верить, каждый будет платить кровью, -- Арефьев
  был невозмутим. Он наложил на ранку клочок газеты, а саму руку, согнув в
  локте, прижал к груди...
   Дальше разговор пошел по конкретным направлениям. От Воробьева Арефьев
  потребовал немедленного взятия под контроль квартиры и телефона
  бортинженера, улетевшего в Женеву. Смирнова попросил выяснить -- на какую
  сумму тот может рассчитывать