Вахитов, опустив голову, молчал. Голощеков слегка тронул его локтем.
   -- Не стесняйся, все, что скажешь, останется между нами...Врачебная
  тайна...
   -- Тайна полишинеля... Это Вика Лобанова. В прошлом году она вместе со
  своим директором приезжала ко мне за тем же, что и вы. Надо было кое-что
  переправить в Швейцарию. После этого я несколько раз заглядывал в "Пиковую
  даму"...
   -- Завязался роман, что ли?
   -- Можно и так сказать.
   Воробьев обдумывал как бы не вспугнуть Вахитова и подгрестись к
  разговору о Фуре и Полозе. А он уже и сам начал разогреваться.
   -- Обычная история, с прекрасной увертюрой... Дважды я ее брал с собой
  в Женеву. Дарил подарки и все шло к тому, чтобы сходить с ней в ЗАГС. Она
  разведена, я тоже свободен. Но когда появились эти отморозки, все пошло
  кувырком. Сначала к ней пристал Полоз, потом этот мерзавец Фура. Грязный
  подонок...Всего не расскажешь, это целая история, -- он тяжело вздохнул и
  начал, наконец, прикуривать сигарету. -- Я ее умолял образумиться...обычная
  ревность, обещал золотые горы, потом начал грозить, словом, на какие только
  ухищрения не шел.
   -- Значит, подруга оказалась слаба на передок, -- констатировал
  Воробьев.
   -- Это и еще страх...Однажды я под видом болезни не полетел в рейс,
  хотя ей сказал, что отправляюсь как обычно в Женеву. В ту же ночь, под утро,
  я нагрянул к ней домой. Своими ключами открыл дверь, а когда вошел,
  почувствовал