бабки?
   Однако ее глаза покрылись пленкой недоумения и страха.
   -- Фура? -- тихо произнес Воробьев и наклонился над женщиной. -- Ну что
  же ты так долго соображаешь?
   Она дернула головой, отчего мокрая прядь ее крашеных волос полоснула по
  воде и несколько капель упали на лицо Воробьева. Это ему не понравилось и
  он, взяв примадонну за челку, раз за разом окунул с головой в воду. Девица
  фыркала, захлебисто кашляла, однако быстро поняла, что может навсегда
  остаться в собственной голубой лагуне. Речь ей давалась нелегко.
   -- Повтори! -- дожимал ее Воробьев. -- Фура, говоришь, это Федя
  Овсяников, Полоз -- Трапезников? Красивая, кстати, фамилия...Эффектно будет
  смотреться на мраморном памятнике...
   -- Все хорошо, прекрасная маркиза, -- сказал Воробьев, -- осталось
  только узнать лежбище Полоза. -- Он снова схватил певичку за волосы. -- Так,
  где вы с ним проводили вечера отдыха? В Хлебниково? Это я и без тебя знаю,
  но там же не одна хата...Колись, милая, до конца...
   Через пять секунд все встало на свои места. Они возвратились в комнату
  и, на всякий случай, поинтересовались у барабанщика: часто ли Полоз с Фурой
  бывали в кафе "Пиковая дама"? Вот это новость -- почти каждую ночь. Причем с
  толстым прессом долларов и в гроздях "ночных бабочек"...
   -- Пристегните девку к этому голому придурку, -- приказал Воробьев
  своим людям и, подойдя к телефонной розетке, вырвал ее с корнем. Взяв со
  стола две пачки презервативов,