их только-только встали на
  фундамент, другие наоборот -- покрылись плесенью долгостроя.
   Они миновали горбатый мостик и въехали под золотисто-пунцовый шатер
  старых вязов. Дорога пошла ровнее, что, впрочем, не разрядило
  молчаливо-напряженную атмосферу, воцарившуюся в салоне.
   Если бы Воробьев всмотрелся в лицо Голощекова, он увидел бы как
  внимательно отслеживают дорогу его глаза. И у самого начальника безопасности
  на скулах вздулись желваки, словно под кожу закачали изрядную порцию
  силикона.
   -- Сеня, притормози, -- негромко сказал Воробьев.
   Они с Голощековым вышли из машины и осмотрелись. Впереди сумеречно
  просматривался новый участок застройки, над которым довлели два фонаря на
  высокой мачте. Воробьев достал из кармана мобильник и связался со вторым
  джипом, в котором за старшего был Чугунов. Договорились, что машины остаются
  в трех разных местах с водителями. Затем Воробьев переговорил с "девяткой" и
  приказал всем надеть светлые вязаные шапочки, чтобы в темноте легче было
  опознать друг друга.
   Машину поставили за сложенными железобетонными панелями и завернутыми в
  целлофан блоками кирпичей. С этой позиции было удобно наблюдать за домом,
  стоящим рядом с недостроенной водонапорной башней. Ориентировка, которую
  дала певичка, оказалась на редкость точной.
   Двухэтажный особняк буквально утопал в яблонях и вишнях, раскидистых
  кленах и черемухи. В доме светилось только одно окно на втором