-- Не кажется...Ты бы видел, как они разделались с Рюмкой и Заполошным!
  Этот, как ты говоришь, Гашетка, вставил ствол ему в ухо и дважды выстрелил.
  Можешь посмотреть, что от мозгов Заполошного осталось на стене...А как ты,
  Вадим, себя чувствуешь?
   -- Ты можешь передвигаться самостоятельно? -- вместо ответа спросил
  Воробьев.
   Буханец со стоном поднялся.
   -- Тебя ведь тоже зацепило? -- он рукой оперся о перила.
   -- Могло быть хуже...
   Преодолевая боль в плече, Воробьев оттащил от порога человека в
  камуфляже и вышел на крыльцо. В лицо полыхнула влажная свежесть.
   Чугунова он увидел сидящим возле строения, находящегося рядом с
  гаражом.
   -- Руслан, если ты в состоянии, вызови сюда Бориса с Семеном, будем
  грузиться...Пусть прихватят водки, -- и Воробьев, пошатываясь, направился
  снова в дом. С крыльца сказал Чугунову: -- Встреть ребят и ободри. Передай
  Голощекову, чтобы он оставался на месте...это картина не для его
  воспитания...
   Когда он вернулся в дом, Буханец стоял, опершись о перила. Его рука
  была прижата к правому боку, он тяжело, с присвистом дышал.
   -- Иди на выход... -- однако Воробьева перебил взрыв, прозвучавший
  наверху. Казалось, еще секунда и потолок рухнет им на голову.
   Воробьев побежал наверх. Дверь держалась на одной петле, весь пол был
  усыпан штукатуркой, перемешанной ошметками человеческой плоти. Нижняя часть
  туловища Гашетки напоминала кровавое месиво. Судя