служивает. Сеня, далеко
  у тебя канистра с бензином?
   -- В багажнике нашей "девятки", только оставьте что-нибудь про запас.
   Борис открыл багажник и, подхватив из него черную пластмассовую
  канистру, направился с ней в дом. Но вскоре, пятясь, вышел из дверей,
  поливая из канистры крыльцо и стены дома...Передав канистру Семену, он
  вжикнул газовой зажигалкой и, не раздумывая, бросил ее в парящее бензиновое
  озерцо. Пламя потекло по крыльцу, перекинулось через порог и стало ластиться
  к стенам, мебели, быстро взбираться по лестнице...
   Они еще не проехали и пяти километров, как над садами взвился огромный
  стог огня, не оставляющего сомнений в том, что огненная стихия доведет дело
  до конца...
  
  
  
  
  Глава шестая
  
  
   Арефьев пребывал в трауре. Погибших телохранителей Рюмку и Заполошного
  похоронили на Химкинском кладбище. Буханца положили в частную,
  полуподпольную, клинику, где после сделанной операции он уже шел на
  поправку. Там же два дня лежал Чугунов. Ему повезло: пуля, задев по
  касательной брюшную полость, прошла сквозь карман, в котором лежала запасная
  обойма от пистолета.
   Воробьев лечился, что называется, в амбулаторных условиях.
   В дороге, когда они возвращались из Хлебниково, состояние Вахитова
  стало угрожающим. Пульс почти не прощупывался, и Голощеков велел Борису
  отвезти его в ближайшую больницу. Однако через пару километров стало ясно,
  что до больницы он не дотянет: Борис