мне пока нельзя...
   Помолчали. Это были абсолютно разные люди, без каких бы то ни было
  точек соприкосновения. Взглянув на хозяина дома и, видимо, уловив какой-то
  свой момент, Коризно сказал:
   -- В прошлый раз мы разговаривали с вами насчет моих сотрудников...Я
  посоветовался с начальством и оно в принципе не возражает
  против...спонсорской поддержки. Только чтобы это особо не рекламировалось...
   Арефьев встал с кресла, подошел к сейфу и достал оттуда пачку долларов.
  Отсчитав несколько купюр, вернул их обратно в сейф.
   -- Здесь четыре тысячи пятьсот...
   -- Огромные деньги. Я сейчас напишу вам расписку, -- подполковник
  покрылся пунцовой краской и лихорадочно стал обивать себя по карманам в
  поисках ручки.
   -- Прошу вас, Михаил Иванович, не делать из этого бюрократической
  канители. Ваши ребята хорошо поработали и общество обязано их поощрить. А
  эти деньги я заработал честным трудом и пусть ваша совесть будет спокойна..
   -- Ладно, я так, для проформы, -- Коризно встал. -- Ладно, -- повторил
  он, -- у меня нет слов, чтобы выразить вам свою признательность... -- Он
  извинялся, долго тряс руку Арефьеву и, вытерев ладонью вспотевший лоб,
  раскланялся. И что-то в плечах Коризно изменилось, они как будто стали на
  вершок уже и согбеннее. У порога он зацепился ботинком за угол паласа и едва
  не упал.
   -- Э, черт! -- тихо выругался подполковник и не очень уверенно
  перешагнул порог.