глаза, он стал прислушиваться. Лежащая рядом с
  тахтой Ронда, притаенно зарычала. Он поднялся с кровати и, стараясь не
  тревожить жену, осторожно дошел до окна и отодвинул штору. Взгляд окунулся в
  темноту и лишь прихваченные заморозками крыши хозпостроек отливали тусклым
  матовым светом. Он опустил штору и хотел уже возвратиться в постель, когда
  внизу, со стороны парадного входа, раздался оглушительный стук. Затем --
  беспрерывный звонок в дверь...
   Женщина зажгла ночник и испуганно смотрела на него. Собака зашлась в
  неистовом лае.
   -- Злата, не нервничай, возьми Ронду и погаси свет, -- Арефьев сорвал с
  вешалки халат и вышел из спальни. Звонок продолжал трезвонить. Крадучись, он
  спустился вниз по лестнице. Подошел к двери и, встав за косяк, спросил: "Кто
  там?"
   -- Открывайте, милиция! -- откликнулся из-за двери грубый голос.
   Он ощутил, как во рту деревенеет язык, ссыхается гортань. Со стороны
  кухни послышался звон разбитого стекла и он пожалел, что не прихватил с
  собой пистолет. Ступая на носках, он миновал коридор и подошел к двери,
  откуда исходили подозрительные звуки.
   Когда он рванул на себя дверь, в лицо ему брызнул сноп света, в грудь
  уперлось что-то жесткое, пахнущее оружейным маслом. Из разбитого окна
  сквозил прохладный ветерок. Неожиданно зажегся верхний свет и Арефьев увидел
  перед собой усатого, лет тридцати пяти плотного человека. Он был в
  гражданке, однако с автоматом в руках. Оружие больше