иваном и, отрикошетив от кирпичной стены,
  упали смятыми червячками на пол. Запахло сгоревшей смазкой и порохом.
   -- Михайло, спрячь, пушку! -- истерично заорал Расколов. -- Гоним, пока
  нас тут не замочили...
   Люди, сидевшие на Арефьеве, скатились с него и подгоняемые рыком Ронды,
  бросились в коридор. Мгновенно ситуация в доме начала кардинально меняться.
  Пастух оттолкнул от себя заложника, зло плюнул и вытерся рукавом надетой на
  голое тело фуфайки.
   В двери вошли Голощеков с Буханцом. Последний держал наготове АК. Они
  подошли к Арефьеву и помогли ему подняться. Со стороны лестницы бежала
  Злата. Она плакала и смеялась. Женщину едва не сбила с ног крутившаяся у
  колен хозяйки Ронда.
   Голощеков сказал:
   -- Расколов со своей шоблой еще находится в пределах
  досягаемости...Может, оставить его навсегда на Мертвом поле?
   -- Пусть катится, -- Арефьев находился на грани нервного срыва. -- Боль
  одолевала его. Он нежно обнял жену и стал вытирать с ее щек слезы. -- Идем,
  милая, мне надо сделать укол...
   Они поднялись наверх, в спальню, и Арефьев прилег на кровать. Злата
  подала ему шприц и флакончик со спиртом.
   -- Какой ужас! -- говорила женщина и не могла удержать слезы.
   -- Все позади, помоги мне одеться.
   Где-то за окном они услышали милицейскую сирену. Через пару минут
  постучал Голощеков и доложил о прибытии подполковника Коризно.
   -- Э, черт! Подожди меня здесь, -- сказал он жене, а сам