с Голощековым
  пошел вниз.
   Действительно, за калиткой, возле служебной машины, стоял начальник
  милиции Опалихи. Они поздоровались.
   -- Сержант нашей ППС доложил мне, что вроде бы в этом районе слышится
  стрельба. Ночь все-таки, а тут еще какие-то подозрительные иномарки
  мотаются...
   -- Нет, у нас пока все в порядке, -- Арефьев благодарил Бога за то, что
  разговор происходи в темноте. -- Мне тоже показалось, что где-то поблизости
  стреляли...
   -- Вот в том-то и дело, -- сдержанно проговорил Коризно, -- здесь такой
  район, не зря ведь зовется Мертвым полем...Сержант! -- крикнул он в сторону
  "лендровера", -- передай в дежурную часть, что у строения No9 все спокойно.
  -- И снова Арефьеву: -- На всякий случай проедем к рощице, а вдруг там
  резвятся какие-нибудь пацаны ...
   -- Вашей профессии, Михаил Иванович, не позавидуешь, -- Арефьев
  поежился, порыв ветра захолодил спину.
   -- До встречи, Герман Олегович, -- попрощался подполковник, садясь в
  машину.
   -- Всего хорошего, -- стараясь быть спокойным, ответил Арефьев.
   Когда милиция уехала, Арефьев вернулся к дому. Злата ожидала его на
  крыльце. Она дрожала, словно осиновый лист, и тихонько плакала.
   Рядом с Арефьевым появился силуэт человека, от которого несло порохом.
  Это был Воробьев.
   -- Ты, братец, чуть меня не подстрелил, -- попенял ему Арефьев. -- И
  тем не менее, спасибо, выручил...А что, Вадик, случилось с нашей охраной? К
  чему такая игра