о чем он уже предупреждал.
   Прибывший профессор Иванов, из центра трансплантации почек, подтвердил
  выводы Камчадалова и "приговорил" Арефьева к срочному оперативному
  вмешательству.
   Злата вышла с профессором в приемную и без обиняков спросила -- каков
  вероятный исход операции? Красная от возбуждения, взвинченная бесконечными
  нервотрепками, женщина с дрожью в груди ждала ответа. А профессор, седой,
  благородного вида человек, чего-то медлил...Он вытащил из кармана футляр для
  очков и как-то не по делу кувыркал его в руках. И не желал смотреть Злате в
  глаза.
   В кабинет вошла бригада "скорой помощи" и тут же состоялся второй
  консилиум, после чего долгое, грузное тело Арефьева положили на носилки и,
  под всхлипывания Златы, понесли в машину.
   Вместе с капельницей, которую к нему присоединили в машине "скорой
  помощи", отвезли в реанимационное отделение клиники Склифосовского. Злата
  хотела вместе с ним войти в палату, однако ее остановили и посоветовали
  подождать в приемном покое. В коридоре она села на топчан и, горько плача,
  стала вспоминать эпизоды из их жизни. Их было много и они, теснясь,
  скользили и скользили в ее воспаленном сознании. Ее охватили тоска и
  смятение. Подошедший Голощеков положил руку на ее плечо и сказал несколько
  утешительных слов. Он был значительно старше ее и искренне ей сочувствовал.
   Через полчаса Арефьева повезли в операционную. Он не хотел умирать, но
  наркоз, словно