дал согласие на
  такой необязательный визит, однако, пребывая в хандре, он коротко бросил:
   -- Впустите его во двор, я сейчас спущусь.
   С каким-то внутренним противоречием он шел на встречу с этим немного
  странным козьим хозяином. Безработный, здоровенный, лет сорока человек,
  целыми днями болтался со своим стадом в окрестностях Опалихи. И всякий мог
  видеть следы выпаса парнокопытных -- повсеместно обглоданные кусты сирени и
  акаций.
   Петр был одет в брезентовую, до белизны выгоревшую безрукавку, с
  большими кнопками на груди. Штаны тоже полинявшие и вытертые до дыр. На
  босых ногах, давно просящие каши, кеды. Из одной из них торчал большой, с
  пожелтевшим ногтем, палец. У него красное от загара лицо, живые
  зелено-янтарные глаза.
   -- Заходи, -- пригласил гостя Арефьев и повел его за собой.
   Они обогнули дом и вошли в тень раскинувшихся кустов жасмина, среди
  которых притаилась беседка с разноцветными стеклами. Когда они уселись за
  ромбовидный стол, Раздрыкин положил на него газету "Пульс Опалихи" --
  разворотом к Арефьеву.
   -- Смотрите, Герман Олегович, как они меня кинули мордой в грязь.
   Арефьев не без интереса прочитал, на три колонки, крупный заголовок: "И
  у нас есть свои зоофилы?". Материал сопровождала обильная подборка
  фотографий, на которых был изображен сам пастух и его стадо. Среди животных
  особенно выделялась коза Табуретка -- старая, с большими рогами и молочным
  выменем.