ла Арефьева поверх
  простыни.
   Он застонал и потянулся рукой к правому боку, откуда торчала резиновая
  трубка.
   -- Пить, -- попросил он и стал метаться.
   В палату вошли люди в белых халатах, уложили Арефьева на тележку и уже
  другая, пожилая медсестра, принялась делать ему внутривенный укол. Появился
  дежурный врач -- хмурый, полный, седой человек с капризно оттопыренной
  нижней губой. Буханец подошел к нему и поинтересовался -- куда собираются
  транспортировать его шефа? Врач хотел было отмахнуться от вопросов
  телохранителя, но Буханец, жестко взяв его за руку, тихим, не терпящим
  возражения голосом, спросил: "Куда вы хотите отвезти больного?"
   Усталые глаза врача легли на переносицу Буханца.
   -- Не волнуйтесь, уважаемый, мы его не повезем в крематорий, а всего
  лишь тремя этажами выше, в реанимационную...Здесь, как видите, ему не
  место...
   Коляску покатили в сторону грузового лифта и вскоре Арефьева подняли на
  пятый этаж, в послеоперационную палату.
   В больнице уже работала оперативно-следственная бригада из городской
  прокуратуры. Все двери, ведущие в больницу и ее отделения, были взяты под
  охрану омоновцами, вооруженными автоматами и облаченными в бронежилеты.
  Однако потрясенную случившимся Злату пропустили в больницу без проблем. Она
  вбежала в продуваемую сквозняками 203-ю палату и, увидев в ней полный
  разгром и хаос, метнулась за дверь, где ее встретил санитар, перевозивший
  Арефьева