у моих ребят, кто-нибудь из них пристегнет чемодан к
  себе. Что же касается Расколова, то всему свое время...
   -- Нам не помешал бы еще один человек, -- Голощеков достал из сейфа
  желтую кобуру, из которой выглядывала вороненая рукоятка "вальтера".
   -- Ты тоже поедешь с нами? -- спросил Шедов у Голощекова.
   -- Так велел Герман. Нам нужен, как минимум, еще один человек, --
  повторил Голощеков, -- все же повезем крупные бабки...
   -- А на мой взгляд, чем меньше народа, тем меньше глаз обращают
  внимание. Но если ты считаешь, что нужен еще один человек, давай заедем ко
  мне на фирму и я возьму кого-нибудь из охраны.
   -- Твои люди уже есть, а у нас в этом смысле должен быть паритет, --
  сказал Голощеков и вышел из кабинета. Возвратился он в сопровождении
  широкоплечего, с низким бугорчатым лбом крепыша. Один к одному из похоронной
  команды: черный костюм, застегнутый на все пуговицы, темная в красную
  полоску рубашка, а на ногах тупоносые черные лаковые башмаки.
   -- Зинич, -- представил человека Голощеков. Он указал рукой на лежащий
  на столе металлический кейс с деньгами. -- Возьми, Игорь, этот рундук и не
  выпускай из рук, если даже приспичит снимать штаны.
   -- Пусть пристегнет чемоданчик к своей руке, -- Шедов посмотрел на
  парня и пожалел об этом: на него глянули черные, абсолютно безжизненные
  глаза.
   Когда Зинич снимал с вешалки темный плащ, пола пиджака отлетела в
  сторону и Шедов разглядел