всем убийство. Он почему-то
  просигналил безобидному водителю семейной малолитражки, без
  всякой необходимости резко вывернул руль для обгона, и
  понесся на своем "Бентли" еще быстрее к уже
  просматривающимся отблескам огней лондонского аэропорта.
   Уродливое семиэтажное здание на углу Кохштрассе и
  Вильгельмштрассе сказалось единственным на захламленном
  пустыре. Бонд расплатился с таксистом и окинул взглядом
  окрестности. Трава на пустыре вымахала по пояс,
  полуразрушенный каменный забор тянулся до безлюдного
  перекрестка улиц, освещаемого желтоватым светом лампочек,
  свешивающихся гирляндой с одиноко стоящего фонаря. Бонд
  нажал на кнопку звонка пятого этажа и тотчас услышал щелчок
  открывающегося замка. Дверь закрылась за ним автоматически.
  Шагая по непокрытому цементному полу к старомодному
  скрипящему лифту и вдыхая затхлые запахи жареной капусты,
  дыма дешевых сигар и пота, Бонд вспоминал другие такие же
  многоквартирные дома в Германии и Центральной Европе, в
  которых ему приходилось бывать бессчетное количество раз. И
  повсюду, куда его, как ракету запускал М., ему приходилось
  решать сложнейшие проблемы. Но в этот раз его ждали и не
  нужно было опасаться внезапного нападения сверху.
   Номер два поста секретной службы в Западном Берлине
  оказался сухощавым мужчиной около сорока лет, одетым в
  хорошо сшитый, но поношенный темно-зеленый костюм в "елочку"
  и белую шелковую рубашку со старым школьным галстуком.
   Судя по этому галстуку, мужчина был выпускником
  Уинчестерского